Притчи от Шалвы Амонашвили

Божий человек

Был в мире божий человек — умеющий отдавать дары своего духа, не требуя взамен ничего. И люди удивлялись ему.

— Вот чудак, — говорили они. — Как можно быть таким добрым в этом хищном мире?!

На него сердилась и жена.

— Нельзя так, — причитала она, — видишь, какая в семье нищета. Дочку замуж нечем выдавать. Живи как все. Дают — бери. Вот сосед, ничего не делает, а богат. Твой труд нам только нищету несёт.

Дочка, видя, как мама взволнована и плачет, тоже нападала на отца:

— Из-за тебя молодые люди обходят меня стороной! Не люблю тебя такого!

Говорит им с грустью божий человек:

— Успокойся, жена. Успокойся, дочка. Не могу я по-другому жить. А чем моя доброта не есть богатство семьи? Бог милостив, даёт всё, что нам нужно.

Но опять мать с дочерью гневно возмущались, опять на соседа показывали:

— А почему Бог даёт ему больше?

Ушёл божий человек из жизни. Ушёл спокойно, любя всех.

Дочку стали мучить угрызения совести:

— Любила же я своего отца, но ругала его. В семье он был как отшельник. Как же мне теперь сказать ему, что очень люблю его?

А жених всё не объявлялся, и винила она в этом опять отца.

Однажды, проходя по улице, увидела она красивого молодого человека, который тоже смотрел на неё с удивлением. Он робко подошёл к ней и остановил.

— Девушка, — сказал он застенчиво, — вы похожи на одного человека, которого я знал. Он ушёл из жизни три года тому назад.

— Да, я его дочь, — ответила девушка.

— Он был божьим человеком. Он был учителем для многих. А мне помог найти в жизни Путь.

«Он весь светится, — подумала девушка, — тоже божий человек». И сердце её застучало.

— Наверное, вы такая же добрая, как ваш отец, — сказал молодой человек.

Девушка покраснела. А он, тоже покраснев, произнёс взволнованно и искренне:

— Прошу вас, станьте моей женой! Я буду вас любить всю жизнь — и преданно!

Девушка заплакала. «Отец, ты помог мне найти свою любовь… Спасибо тебе, отец…» — шептала она, и обильные слёзы раскаяния обмывали ей душу.

Молодой человек нежно обнял её, и они пошли по улице, похожей на луч Солнца.

Божественная педагогика

Люди обратились к Мудрецу:

— Нам не нужна педагогика джунглей. Расскажи нам о другой педагогике.

Сказал Мудрец:

— Послушайте тогда притчу.

Объявил Царь царей конкурс на Божественную Педагогику. Пришли к нему мудрейшие мужи из разных стран и эпох. Сказал им Царь царей:

— Достопочтенные мужи, скажите мне о трёх вещах своей педагогики: об основополагающей идее, о главной цели и о главных методах воспитания.

Сказал Марк Фабий Квинтилиан:

— О, Царь царей! Вот моя главная идея воспитания: «Отец, как только родится у тебя сын, возложи на него самые большие надежды». Цель же — развитие души, ибо она у нас небесного происхождения. Методами я провозглашаю: заботу, естественность, игру.

Удивился Царь царей мудрости Квинтилиана:

— Истинно, это Божественная Педагогика!

Предстал перед ним Ян Амос Коменский.

— О, Царь царей! Основополагающую идею моей педагогики я извлекаю из сердца: «Ребёнок, пойми, что ты есть микрокосмос, способный объять макрокосмос». Цель воспитания ребёнка — воспитание в нём разума. Методы же — природосообразность и мудрость.

Восхитился Царь царей:

— Истинно, тоже Божественная Педагогика!

Преклонил свою голову перед Царём царей Иоганн Генрих Песталоцци:

— Послушай, о Царь, главную идею моей педагогики: «Глаз хочет смотреть, ухо — слышать, ноги — ходить, а руки — хватать. Но также и сердце хочет верить и любить. Ум хочет мыслить». Цель же в том, чтобы развить в ребёнке ум, сердце и руки в их единстве. Методами я предлагаю: природосообразность, доверие, сострадание.

Царь царей зааплодировал:

— Поистине, ты тоже даришь нам Божественную Педагогику!

Поклонился Царю царей Константин Дмитриевич Ушинский и произнёс:

— В основе моей педагогики заложена мысль: «Воспитание должно просветить сознание человека, чтоб перед глазами его лежала ясная дорога добра». Целью я ставлю воспитание духовно и нравственно возвышенного человека. Методы мои — народность, общественное воспитание, жизнь и устремлённость.

Царь царей торжественно произнёс:

— Признаю твою Педагогику Божественной!

Перед Царём царей преклонил свою голову Януш Корчак и грустно произнёс:

— Вот вам моя вера: «Нет детей — есть люди, но с иным масштабом понятий, иными источниками опыта, иными стремлениями, иной игрой чувств». Цель моя — воспитание радостного человека. Методы мои идут от сердца моего: романтика воспитания, непосредственность, преданность и самопожертвование.

Царь царей преклонился перед Янушем Корчаком:

— Свою Божественную Педагогику ты защитил своей жизнью!

Перед Царём царей предстал Василий Александрович Сухомлинский. Он приложил руку к сердцу и произнёс:

— Основание моей педагогики есть моя вера: «Имея доступ в сказочный дворец, имя которому — детство, я всегда считал необходимым стать в какой-то мере ребёнком. Только при этом условии дети не будут смотреть на вас как на человека, случайно проникшего за ворота их сказочного мира». Цель, к которой я стремлюсь, — это воспитание гражданина, духовно и нравственно чистого. Методами воспитания я признаю: любовь, воспитание сердцем, творчество и радость.

Царь царей пожал руку Сухомлинскому. Выслушав всех, он провозгласил:

— О, достопочтенные мужи, каждая Педагогика, преподнесённая вами, — Божественная. Дадим их народам нашего царства, пусть люди сами выберут, по какой Божественной Педагогике хотят воспитывать своих детей!

 

Мудрец умолк. Молчание людей затянулось. Смотрел Мудрец на них и с грустью думал: «О человек, ты не осилишь проблему воспитания до тех пор, пока не осилишь самого себя, ибо она в тебе, а не в ребёнке. Пока ты полагаешь, что сам уже воспитан, ребёнок твой много раз пострадает от твоих воспитательных оплошностей».

В поиске учителя

Притча от Шалвы Амонашвили

«Пора моего ангелочка определить в школу», — подумал ангел.

Взял он его, и влетели они прямо из открытого окошечка в огромное здание.

«Надо выбрать учителя от Сердца и с ангельским терпением, ибо ангелочек мой ещё вовсе не ангел, он неугомонный шалун со строптивым характером…»

Заглянул он на урок к одному учителю и ужаснулся — тот кричал на ученика и ругал его:

— Я бы сбросил тебя, такого бессердечного, с пятого этажа… Вон из класса!

«Жестокий… Не от Сердца он…»

В другой классной комнате учительница сидела перед учениками, положив ногу на ногу, и любовалась своими ногтями, на каждом из которых умело было нарисовано маленькое сердечко. Но она в то же время зорко следила за учениками, выполнявшими контрольную работу, и павлиньим криком пресекала всякую попытку списывания друг у друга.

«Ханжа… Не от Сердца она…»

В следующем классе ученик записывал на доске предложение, которое диктовал ему учитель: «Самого главного глазами не увидишь — зорко только Сердце».

Ученик ошибся и написал «Серце». Учитель разозлился:

— Сколько раз тебе объяснять… Дай дневник… Два! Ученик заплакал.

«Невежда… Не от Сердца он…»

Заглянул ангел в следующий класс — там учитель вёл урок математики.

— Сосчитайте, сколько раз постучит Сердце в течение суток, если за одну минуту оно стучит 56 раз…

Один ученик, не считая, сразу выкрикнул:

— 80 640 раз… А в неделю — 564 480 раз… А в месяц… А в год…

Дети ахнули. А учитель грубо прервал ученика:

— Как ты смеешь выкрикивать с места, да ещё без моего разрешения…

«Грубиян… Не от Сердца он…»

Следующий класс жужжал, как улей: учитель и ученики терпеливо и любовно собирали знания, помогая друг другу. Голос и забота учителя сливались в единую музыку и радость познания.

«Вот учитель от Сердца и с ангельским терпением…» — подумал ангел и сказал своему ангелочку:

— Будешь учиться у него. Внимай каждому слову учителя.

Улетая из школы, ангел грустно подумал: «Все поминают Сердце, но жить Сердцем не хотят… Нужно вывести всех «сердечных» фигляров, чтобы они не причиняли боль и не калечили сердца своих учеников».

Но ангел не знал, как это сделать.

Воспитание палкой

Притча от Шалвы Амонашвили

Видит мудрец: два мужика ранним утром, каждый на своём дворе, бьют палками своих сыновей. Спросил он у мужиков:

— В чём они провинились?

— Ни в чём, — ответили оба.

— Тогда зачем избиваете их?

— День долгий… Чтобы не провинились.

— Вы делаете это каждое утро?

— Да. Причём я секу его правым концом палки, чтобы сильным стал.

— А я секу своего сына левым концом, чтобы он добрым стал.

Сказал им мудрец:

— Так у вас воспитание не получится. Из твоего сына вырастет мальчик на побегушках, ибо ты выбиваешь из него всю волю. А из твоего сына получится злодей, ибо ты вбиваешь в него злобу. Потому уберегите палки: они пригодятся, чтобы секли самих себя.

Не прислушались к нему мужики. Но получилось так, как сказал мудрец: один сын стал игрушкой в руках других, ибо с ним никто не считался, другой же приводил в ужас людей, ибо стал разбойником.

А по утрам мужики выходили во двор и теми же палками секли самих себя.

Сказал тогда мудрец:

— Палка о двух концах, но с какого конца ни секи ребёнка, конец воспитания будет один — горе.

Дай жизнь своим берегам

Притча от Шалвы Амонашвили

Текла речка по пустыне. Она была маленькая, но возле её берегов процветала жизнь: распускались цветы, шуршала трава, пели птички, ивы опускали свои длинные ветви и ласкали её. Речка радовалась жизни вокруг себя, и ей казалось, что всюду всё было так же чудесно. Однажды ночью подползла к ней змея и прошипела:

— Ты тут радуешься, а чуть поодаль от твоих берегов всё гибнет от зноя.

Была бы змея эта доброй и мудрой, она сказала бы речке: «Какая ты хорошая, что не жалеешь свою влагу и спасаешь от гибели хотя бы часть цветов, трав и деревьев в этой выжженной от зноя пустыне». Но она была не такая, а злая и завистливая. Речка опечалилась.

— Как мне помочь пустыне?

— Спроси у человека, — ответила змея.

Утром человек выслушал речку.

— Хорошо, — сказал он, — я знаю, что делать.

Был бы человек этот мудрым и заботливым, он бы сказал речке: «Ты и так делаешь всё, что можешь». Но он не был таким, а был бездушным и халатным.

Взял он кирку и, недолго думая, прорыл от берегов речки множество канав по пустыне. В них вода от речки ушла в песок, а по берегам, где она уже не могла течь, всё высохло.

Ещё больше опечалилась речка. Прилетела к ней райская птичка.

— Что с тобой? — спросила она.

Рассказала ей речка о своей печали. Тогда сказала райская птичка:

— Ты не для того родилась, чтобы орошать всю пустыню. Это тебе не под силу. Вернись в своё русло и дай жизнь своим берегам.

— Но меня печалит пустыня.

— Ты радуйся жизни своих берегов, но печалься из-за выжженной пустыни. Радость укрепит твои силы, а печаль твоя притянет людской взор, и народ, увидев жизнь твоих берегов, поймёт, как можно оживить всю пустыню. Вот твоё предназначение.

Потекла речка опять по своему руслу и понесла с собой радость, что даёт жизнь своим берегам, и печаль, что не может оживить всю пустыню.

Два ручейка

Притча от Шалвы Амонашвили

На вершине горы, в снегах поднебесья, родился ручеёк. В нем была вся будущая жизнь и была сокровенная тайна: напоить мир. Ручеёк с лепетом младенца устремился вниз. На пути споткнулся он об выступ скалы и раскололся на две части: одна потекла направо, другая — налево.

Та, которая текла направо, прошла через редкие минералы и слизнула их. Они облагородили её и превратили в целебный источник. Люди с благоговением приникали к нему, пили, исцелялись и благословляли его. Ручеёк был рад и счастлив. Его счастье длится до сих пор.

Та часть ручейка, которая потекла налево, прошла через другие породы минералов и тоже слизнула их. Они отравили и озлобили её, сделали её источником смерти и болезней. Люди, поняв, что источник несёт отраву, проклинали его, избегали и предупреждали других не прикасаться к нему. Так сокровенная тайна его превратилась в смертельный яд, и жизнь источника наполнилась злорадством.

И так — до сегодняшнего дня.

Источник, что направо, и источник, что налево, не знают, что у них единое начало, что расколол их выступ скалы.

 

Два учителя, два принципа

Притча от Шалвы Амонашвили

Пришли в школу два молодых учителя. Один сказал своим ученикам:

— Пойдём в гору, будем познавать через трудности.

Сказал другой своим ученикам:

— Умный в гору не пойдёт, будем познавать от лёгкого.

Учитель первых не отступил от своего принципа, водил своих учеников в горы, всё более трудные, скалистые, неприступные и высокие. И так десять лет.

Учитель вторых тоже не отступил от своего принципа, обходил вместе со своими учениками те же самые горы и всюду искал для них лёгкость и удобство. И так десять лет.

Первые закалили знания жизнью, и сложился у них Дух вершинный, стало естественно для них многомерное мышление.

Вторые упражняли знания в уме, и сложился у них дух равнины, а мышление у них стало трёхмерным.

Первые научились летать. Вторые научились копать. Первые научились видеть всё вокруг. Вторые научились видеть лишь перед носом.

Трудно ли будет догадаться: какую построят жизнь вокруг себя первые и какую — вторые?

Сказано: творите героев. Учитель, который воспитывает учеников своих героями Духа, сам уже есть герой Духа.

 

Две мамы

Притча от Шалвы Амонашвили

Кукушка тайком снесла свои яйца в гнезде пеликана. Мама-пеликан высиживала их вместе со своими яйцами, а когда птенцы вылупились, она воспитывала пеликанчиков вместе с кукушатами, не отличая их друг от друга и любя всех материнской любовью. И когда маме-пеликану не хватало пищи для всех, она раздирала своё сердце и кормила птенцов собственной кровью. Птенцы оперились, выросли и вылетели из гнезда, думая, что все они пеликаны.

Вот тогда кукушка решила собрать кукушат, воспитанных пеликаном, считая себя их родной матерью, и провела им урок нравственности. Посадила кукушат на ветку, сама уселась на дереве повыше и начала оттуда говорить:

— Дети мои, вы уже входите в большую жизнь мира птиц и животных. Запомните, кем вам не надо быть, чтобы не осрамить наш великий род.

— Кто ты? — спросил один кукушонок. — Мы уже знаем, как живут пеликаны!

— Я ваша родная мать.

— А кто же тогда наша мама-пеликан?

— Она украла вас у меня. Она, давая вам пить свою кровь, заставляла вас забыть обо мне… — и кукушка прослезилась. — Она вам не дала воспитание, даже слова не вымолвила о том, кем вам не надо быть, чтобы жить в лесу честно.

Кукушата, воспитанные пеликаном, расчувствовались.

— Бедная мама, — сказала одна.

— Родная мама, — сказала другая.

— Милая мама, — сказала третья.

— Послушаем мамочку, чтобы знать, кем не надо нам быть, — сказала четвёртая.

— Не будьте, дети мои, мартышкой, не будьте хамелеоном, не будьте свиньёй, не будьте ослом, не будьте козлом…

— Кто они, мы их ещё не видели? — спросили кукушата.

— Вы их увидите, таких много в лесу. Не будьте ими!

— А пеликаном?

— Забудьте о пеликанах, они злые и бесчувственные!

— Кем же тогда нам быть? — хором спросили кукушата.

— Только кукушкой, настоящей, как! — сказала им мама.

И ещё не познавшие мир кукушата поверили своей родной маме.

— Зачем, действительно, раздирать сердце, чтобы накормить своей кровью птенцов, если не хочешь им навредить? Мы чуть было не забыли о своей маме-кукушке! Вот какая она — настоящая мама, свободная и красивая, не то что мама-пеликан, — сказали кукушата друг другу.

Разлетелись они в разные стороны с мыслью, что отныне они настоящие кукушки, а пеликанами не будут никогда. И вскоре гнездо пеликана заполнилось яйцами новых кукушек.

 

Добрый урожай

Было два брата — добрый и злой. И было у них поле. Решили посеять пшеницу.

Встал добрый брат утром рано, взял из амбара мешок зерна и, восхваляя и благословляя песнею землю, посеял. Поняла земля песню человека и приняла каждое зёрнышко.

После полудня злой брат тоже взял мешок, ибо не знал, что брат уже посеял, и, проклиная землю и труд крестьянина, разбросал в поле семена. Земля не приняла злобу и неблагодарность человека и отвергла каждое семя.

Настало время, пришли браться в поле и увидели богатый урожай.

— Это мой посев! — с гордостью воскликнул злой брат.

Но добрый брат ничего не сказал, он был рад богатому урожаю

Единственная Красота

Мальчик размечтался перед сном. «Вот скоро стану взрослым и что я сделаю для людей? — подумал он. — Подарю всем жителям Земли что-то самое прекрасное, чего никогда не было и не будет».

И начал он перебирать, какую такую Красоту подарить людям. «Построю великолепный Храм». Но сразу передумал: храмов прекрасных очень много. Подумал ещё: «Сочиню необыкновенную Песню!». Но опять замешкался: песен тоже много. «Лучше изваяю нерукотворную Скульптуру!». И снова отбросил мысль: скульптур нерукотворных много.

И он загрустил. Так и заснул с этой мыслью. И увидел сон. Пришёл к нему Мудрец.

— Ты хочешь подарить людям нечто самое прекрасное? — спросил он.

— Да, очень хочу! — с жаром ответил мальчик.

— Так подари, чего медлишь?

— Но что? Всё уже сотворено!

И начал перечислять:

— Хотел построить Храм, но все храмы уже построены…

Мудрец прервал его:

— Не хватает одного единственного Храма, который можешь построить только ты…

Мальчик продолжил:

— Хотел сочинить Песню, но их тоже много…

Мудрец опять прервал его:

— Людям не хватает одной единственной Песни, и её можешь сочинить только ты и спеть её в Храме том…

— Думал изваять великолепную Скульптуру, но разве осталось что-либо не изваянное?

— Да, — сказал Мудрец, — не изваяна одна единственная Скульптура, которая так нужна людям, и можешь изваять её только ты и украсить ею Храм твой.

Мальчик удивился:

— Ведь всё уже сделано!

— Да, но всей той Красоте мира не хватает только одного великолепия, творцом которого можешь стать ты, — сказал Мудрец.

— И что это за Красота, которая выпала на мою долю?

И произнёс Мудрец волшебным шёпотом:

— Храм есть ты, сделай себя великолепным и благородным. Песня есть душа твоя, утончай ее. Скульптура есть твоя воля, изваяй свою волю. И получит планета Земля и вся Вселенная Красоту, которую не познал ещё никто.

Мальчик проснулся, улыбнулся Солнцу и шепнул самому себе: «Теперь я знаю, какую Красоту могу подарить людям!»

 

Животная любовь

В большом аквариуме плавали разноцветные рыбки. Среди них была одна маленькая рыбка — гуппи. У неё разросся и почернел животик, пришло время рожать.

Мама-гуппи выплыла в центр аквариума, её окружили все рыбки и с любопытством начали наблюдать, как она будет рожать.

Гуппи напряглась и из животика выбросила малюсенькую точечку. Мама обернулась, чтобы посмотреть на своего детёныша, но он мгновенно раскрылся и спрятался в водорослях.

Гуппи выбросила вторую точечку, но и та ускользнула от матери.

— Какие они шустрые! — смеялись рыбки-зеваки.

Вот появилась и третья точечка.

На этот раз мама-гуппи догнала её и проглотила. Рыбки удивились.

Гуппи проглотила и следующую точечку. Рыбки ужаснулись.

И когда мама проглотила третьего детёныша, рыбки возмутились.

— Что ты делаешь?! — закричали они.

— Разве не видите — рожаю, — ответила гуппи.

— Но ты съедаешь своих детёнышей! Мама-гуппи искренне удивилась:

— А разве вы не любите своих детёнышей?

— При чём тут любовь? — удивились рыбки.

— Я их так люблю, что готова съесть каждого. Но, видите ли, некоторые успевают ускользнуть от меня, и я не могу удовлетворить своё материнское чувство, — ответила мама-гуппи.

 

Закон Творца

Могущественный горный поток реки вышел в долину, замедлил ход и оглянулся. Увидел речку-красавицу и влюбился с первого взгляда.

— Давай сольёмся! — сказал он ей с жаром.

— Хорошо! — шепнула она застенчиво и пробила себе дорогу в сторону могущественного горного потока реки.

Слияние доставило им блаженство и счастье.

Так они понеслись дальше, не зная куда. Для них впереди была вечность.

Но вот увидел горный поток в долине другую речку. Захотелось слиться с нею.

— Я полюбил другую, нам надо разойтись… — сказал он речке-красавице.

Заплакала речка-красавица: ради любви к могущественному речному потоку она была готова жертвовать собой, но:

— Не могу… — сказала она.

— Почему?! — удивился горный поток. — Вот сколько места в долине, направляйся куда хочешь…

— Это люди могут так расходиться, потому что считают себя вторыми половинками или супругами друг для друга, но мы же слились воедино, а развестись уже не можем…

— Вот увидишь, сам уйду от тебя… — рассердился могущественный поток и начал пробивать путь в другую сторону. Но как только подумал, что уже расстался с речкой-красавицей, тут же почувствовал, что он с ней и там, в прежнем русле, и здесь, в новом.

Тогда опять отделился и оставил вдали маленькую полосочку реки. «Вот и развелись», — подумал он. Но скоро опять почувствовал, что ничего не получается: он только мельчит свою душу в клочья и принуждает мельчить душу и речке-красавице. Она сейчас текла и там, и там, и там, и всюду им становилось всё грустнее и больнее.

Задумался могущественный поток: «Вот какой закон у Творца — слияние рек может быть только на всю жизнь. Почему так? Это наказание?» Но скоро понял, что Творец не наказывает его, а хочет, чтобы он научился любить и быть преданным.

У кого ему учиться.

У маленькой речки-красавицы, с которой он уже един и которая вдохновляет его.

Они вернулись в прежнее русло, по пути собирая клочья своих разбитых душ и восстанавливая их. И чувствовали, как возвращались к ним обновлённое счастье и блаженство.

— Ты создан для подвига, сверши его! — шептала речка-красавица любимому.

Они устремились дальше, пока не хлынули водопадом и не слились с морем…

Люди смотрели на водопад заворожённо.

— Какое могущество! — удивлялись мужчины.

— Какая красота! — восхищались женщины.

Но познать в водопаде понятие «слияния», — причину могущества и красоты, — они были не в состоянии. Ибо многие из них, насладившись зрелищем, спешили к юристам оформлять «разводы», не понимая, что можно расходиться, но слившимся разводиться нельзя.

Таков закон Творца.

Книга Жизни в Храме Знаний

Была у людей дарованная Богом Книга Жизни — Голубиная Книга. Она покоилась в Храме Знаний. Книга была чудотворная: каждый день в полночь в ней появлялась новая страница, на которой были записаны новые знания.

И был у людей Мудрец, которому были доверены Храм и Книга. С наступлением полуночи он с трепетом ждал мгновения, когда из ниоткуда возникала новая страница. Потом до восхода Солнца с упоением изучал новые знания. А с восходом Солнца выходил на площадь и сообщал о них народу — и взрослым, и детям, и мужчинам, и женщинам, всем, всем, всем.

Люди, воодушевлённые Мудрецом, в тот же день претворяли в жизнь новые знания, и жизнь их становилась краше, радостнее, умнее и светлее. Это движение к Свету называли они эволюцией.

Творчество и устремлённость облагораживали каждого. Люди не забывали о Творце, восхваляли Его и были щедры и добры ко всем.

Но вот однажды, когда Мудрец молился у алтаря перед Книгой Жизни — Голубиной Книгой, и с трепетом ожидал появления новой страницы, откуда ни возьмись возник перед ним лукавый в облике ангела. И он сказал Мудрецу:

— От имени Бога запрещаю тебе впредь давать людям знания из новых страниц!

Он положил камень на только что появившуюся страницу. Мудрец обеспокоился.

— Что же тогда я буду говорить людям?!

Ответил лукавый в образе ангела:

— Говори только о знаниях, которые записаны на страницах, открывшихся до сегодняшнего дня!

— До каких пор так будет? — успел спросить Мудрец.

— Пока не будет снят запрет! — и лукавый исчез.

Опечалился Мудрец. Но подчинился запрету, ибо, как он поверил, запрет был от Бога.

Шло время, шли годы. Страниц под камнем стало во много раз больше, чем страниц, дозволенных для чтения. Мудрец, как прежде, встречал в полночь появление новой страницы. И страстное любопытство заставляло его отодвигать камень и постигать новые знания. Они были чудесными и восхитительными и могли бы продвинуть жизнь людей дальше. Потом опять клал камень на место, выходил с печальным лицом на площадь и нудно повторял людям старое.

Со временем, отдалившись от новых знаний, люди стали безликими. Жизнь для них помрачнела и погрустнела. Цветы, которые расцветали в их душах, увяли и покрылись зарослями. Сорняками покрылась и жизнь. Люди быстро начали стареть и рано умирать. И с детьми тоже происходило что-то неладное: они взрослели не как дети, а как старики, и были недоумками. Книга Жизни — Голубиная Книга, дарованная от Бога, была забыта. Было забыто и имя Бога.

И вот однажды, войдя в полночь в Храм Знаний, мудрец увидел у алтаря Книги Жизни маленького дряхлого мальчика. Сбросив камень с Книги, он с упоением и самозабвенно вчитывался в запретные страницы. В то время, как он читал, с него сходила преждевременная старость; дочитав только что появившуюся свежую страницу, перед Книгой Жизни — Голубиной Книгой — стоял двадцатилетний одухотворённый молодой человек. Он обернулся и увидел Мудреца, напуганного тем, что нарушен запрет.

— Мудрец, — сказал молодой человек, — я слушал тебя десять лет и, слушая, не рос, а старел. Для моего роста мне нужна была свежая пища для духа, а ты давал и мне и другим пищу негодную! Почему ты положил камень на эти чудесные страницы?

Мудрец опустил голову и виновато сказал:

— Не я положил камень, а посланник от Бога!.. Он запретил…

Но юноша не стерпел:

— Мудрец, Бог не мог такое допустить, ибо Сам подарил людям Книгу Жизни — Голубиную Книгу!.. Запрет этот от лукавого, и он в тебе самом!..

Юноша подошёл к Мудрецу, взглянул ему в глаза и сказал с мольбой и надеждой:

— Мудрец, народ страдает и гибнет, надо спешить… Ну как, пойдёшь со мной на площадь, чтобы объявить людям о новых знаниях, или ты будешь ждать снятия запрета?

Еще притчи этого автора здесь 

ПоделитьсяShare on FacebookShare on VKShare on Google+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *